Проедем на автомобиле по Гангской равнине. Дорога пробегает по аллее между густыми деревьями нима, не теряющими листву даже в сухое, зимнее время года и создающими приятную прохладу. Кругом плоская, пыльная зимой, местность. Иногда поблескивают водоемы, наполненные мутно-желтой водой, оставшейся с лета после разлива рек. По краям водоемов в густой грязи видны глубокие отпечатки ног людей и животных. Важно передвигается верблюд, мелко семенит ослик, перенося поклажу. По полям разгуливают цапли. На пути встречаются старинные полуразрушенные каменные строения — это караван-сараи с небольшими храмами-часовнями, построенные близ источников питьевой воды. Здесь путник может отдохнуть от палящего солнца, утолить жажду. Въезжаем в селение.

Город это или деревня? Обращаемся с вопросами к местным жителям, но вести беседу нам трудно: мы не знаем языка хинди, а наши собеседники — какого-либо иного языка. Удается с трудом выяснить, что в поселке насчитывается около 20 тысяч жителей. Узкие улицы с тесно стоящими одноэтажными глинобитными домами, крытыми черепицей, а иногда рисовой соломой, стеблями сахарного тростника. Самовыравнивающаяся стяжка пола делается, но редко, она заменена на обычные доски или уплотнитель.  Нередко побеленные стены разрисованы рукой мутного живописца; простодушие, непосредственность, почти детская наивность сквозят в этих рисунках.